Герои Венгрии: Бенце Мате

О знаменитом венгерском фотографе-натуралисте Бенце Мате я узнала от своего друга, заместителя главного редактора National Geographic Russia Андрея Паламарчука. До того я, разумеется, видела в сети и журналах фотографии Бенце (как, наверняка, видели их и вы), но имя автора мне было неизвестно. В 2013 году Андрей отправился в венгерское местечко Пустасер, где живет Бенце, и написал об этой поездке замечательную статью для NG. По словам самого Бенце, это лучший текст из тех, что были когда-либо написаны о нём за пределами Венгрии. Конкурировать с Андреем я не возьмусь, поэтому, с его любезного разрешения, просто опубликую здесь его текст.


На птичьем языке

К своим неполным тридцати годам венгр Бенсе Мате прославился, фотографируя птиц. Он делает это обычно, не выходя из дома, точнее из домика-засидки. Таких домиков он построил несколько десятков.


Здесь и далее все фото – ©Bence Mate

Ирония судьбы заключается в том, что главную свою награду — «Фотограф-натуралист года — 2010» Бенсе Мате получил за репортаж о жизни муравьев, при том что почти все его фотографии (как, собственно, и почти вся его жизнь) посвящены птицам.

Бенсе признается, что не читает книг — если, конечно, они не о пернатых. Да что там книги — достаточно выглянуть из окна его дома, и с парнем все становится ясно. Буквально в 50 метрах — скворечники и гнездо аиста на столбе. Столб испещрен дуплами, их населяют сизоворонки. Рядом домик для пустельги. Неподалеку в земле вырыт искусственный обрыв, где проделаны отверстия для гнезд золотистых щурок. Над всем этим вздымается 12-метровая вышка с домиком-засидкой для фотографа, а к вышке прикреплен ствол с дуплом, в котором живет домовый сыч. «Птицы снуют повсюду, даже не смотрят в твою сторону. И ходить далеко не надо!» — улыбается Бенсе.

Самый известный венгерский фотограф-натуралист встретил меня в аэропорту Будапешта поздним сентябрьским вечером. Два часа по шоссе Е75 на юго-восток — и вот мы в деревне Пустасер. Заехав в местную пекарню за горячим хлебом, вскоре сворачиваем на проселок, ведущий к дому. В лучах фар на дорогу выскакивают зайцы — за пару минут мы насчитали семерых. «Бывает и два десятка, — говорит Бенсе. — Здесь по нашим меркам настоящая глушь. И лучше всего в этой глуши себя чувствуют птицы. Для них тут максимальное разнообразие сред обитания — луга, поля, лес, озера. В течение года только у меня во дворе можно наблюдать более 160 видов пернатых, ну а в окрестностях — до 220 видов».

Бенсе Мате было всего 20 лет, когда он додумался до простого, но эффектного решения: снимать птиц, спрятавшись за зеркальным стеклом.

Бенсе Мате 27 лет. Семь из них он живет один в фермерском доме постройки XIX века. Здание сильно перестроено нынешним хозяином. «Когда я сюда въехал, здесь были почти руины», — вспоминает Бенсе. Он проводит экскурсию: небольшая прихожая, кухня, столовая, на стенах — фотографии, знакомые мне по множеству конкурсов и выставок. Две двери ведут из столовой в комнату хозяина и в гостевую спальню.

С апреля по июль дом оживает — одновременно здесь могут разместиться пять человек гостей — фотографы со всего мира приезжают на фотосафари, снимать птиц из специальных домиков-засидок, построенных хозяином. Засидок в округе пара десятков, из них Бенсе сделал свои лучшие фотографии, с их помощью он зарабатывает деньги на новые проекты. «В разгар сезона по вечерам за этим столом очень шумно: фотографы заливают в ноутбуки снимки с камер, толкаются локтями, заглядывают в компьютер соседа через плечо», — говорит Бенсе, наливая мне чай.

Кроме Венгрии Бенсе Мате устраивает фотосафари в Коста-Рике и Бразилии, а скоро этот список пополнит ЮАР. Пять дней назад Бенсе вернулся с юга Африки, где подыскивал подходящие места.

Фотографом-невидимкой называют Бенсе журналисты. Ему было всего 20 лет, когда он додумался до простого, но эффектного решения: снимать птиц, спрятавшись за зеркальным стеклом, которое часто используют в окнах ресторанов и офисов. Традиционно домики-засидки для фотосъемок живой природы оборудовали шторами, в которых проделывались отверстия для объектива. Заменив неудобные шторы окнами из рефлективного стекла, фотограф оказывается полным хозяином положения — остается лишь найти место для засады. Ну а как раз это для Бенсе не проблема: «Я неплохо знал местных птиц еще до того, как стал заниматься фотографией. Я объездил на велосипеде все окрестности в поисках пернатых. У меня был старинный определитель видов. Находить в книге ту птицу, которую я только что видел, — это само по себе радость. Но одних только наблюдений мне было мало».

В 11 лет Бенсе купил старое советское фоторужье «Зенит» с объективом 300 мм, сам нанес камуфляжный узор — зеленый с коричневыми пятнами. Оно до сих пор хранится — как память. Тогда же Бенсе начал строить свои первые засидки — чтобы иметь возможность снимать с более близкого расстояния. «Уменя был замечательный учитель в школе, — вспоминает Мате. — Он мне очень помог, подсказав, как подманивать птиц с помощью звука. Помню, например, каких усилий стоили мне первые удачные снимки сизоворонок. А сейчас все просто: посидел, подождал- и вот они: дерутся, спариваются, ищут еду».

Утром следующего дня мы едем осматривать владенья «фотографа-невидимки». Нас трое — к Бенсе присоединился его компаньон Чобо по прозвищу Пеликан- фотограф, программист и просто хороший друг. Дорога к прудам ведет вдоль канала. Вдруг Бенсе сбрасывает газ и хватает бинокль: «Смотри! Это орлан-белохвост — четвертый по размеру хищник в Европе. Только что сел. Если проедем чуть вперед, то увидим еще одного, кажется, он немного ближе к нам. Очень осторожная птица… Спрятался за камышами. Смотри, взлетел!» — Бенсе передает мне бинокль, который упрямо не хочет фокусироваться на прогалине в камышах, где, надо полагать, все кишит птицами. Наслаждаясь видом мутных пятен в бинокле, я понимающе киваю головой, слушая Бенсе: «Сентябрь выдался теплым, и здесь еще немало птиц. Видишь, плавают малые бакланы — это довольно редкий вид. А вон там — серая цапля…». Возвращаю бинокль с легким чувством вины и твердым намерением в следующий раз быть зорким, как орлан-белохвост.

Мы сворачиваем на грунтовую дорогу и почти сразу упираемся в шлагбаум. «Граница заповедника. Здесь ничего нельзя делать без разрешения властей, но мы его получили, правда, с огромным трудом», — поясняет Бенсе, пока долговязый Чобо, перебирая длинными худыми руками, поднимает шлагбаум.

Через пару минут мы приближаемся к стене камышей. За ними — система прудов общей площадью около 1000 гектаров. «При коммунистах здесь разводили рыбу. Теперь это национальный парк. Разведение и ловля рыбы прекращены, территория охраняется, глубина поддерживается на оптимальном для птиц уровне 30−40 сантиметров, рельеф и береговая линия хорошо подходят для гнездования. Условия, близкие к природным, или даже лучше».

Бенсе рассказывает о своей первой засидке на берегу — именно из нее он сделал многие прославившие его снимки — например, запоминающееся фото стаи колпиц, отдыхающих на фоне ночной грозы. Это простое, но очень романтичное место, и я его обязательно увижу, но Бенсе привел меня сюда, чтобы показать кое-что другое — то, чего он никому еще не показывал. Мы проходим около двухсот метров пешком, и вот из-за камышей появляется новехонький деревянный фасад — на первый взгляд, типичный домик рыболова или охотника.

Входим в дом. Внутри диван, холодильник, большой телевизор, кондиционер — и лестница, ведущая вниз. «Береги голову!» — предупреждает Пеликан. Кажется, я попал в кротовую нору. Метров десять на четвереньках- и я в узком помещении с двумя панорамными окнами по обеим сторонам. Посредине, одно за другим, — три кожаных кресла. «У нашего главного редактора поскромнее будет», — проносится в голове. Кресла вращаются, подвижные кронштейны с гнездами для камер имеют несколько степеней свободы- все это позволяет фотографу быстро перемещаться от одного окна к другому, противоположному.

Бенсе и его товарищи называют это место «театром». За окнами на уровне глаз- сухой растрескавшийся ил. «Давно я тут не появлялся!- говорит Бенсе. — Еще месяц назад здесь было полно воды». Мой собеседник не скрывает гордости: «Все здесь сделано за год, даже меньше. Дамба, которой мы окружили этот мини-залив, система из пяти бесшумных насосов, забирающая воду из основной акватории пруда и подающая ее в разные части внутреннего бассейна, — все это позволяет выдерживать нужный уровень воды с точностью до сантиметра. Чтобы не было бликов при съемке против солнца». Бенсе очень любит контражур и давно мечтал устроить засидку, где все предусмотрено для съемки при контровом свете. Прямое попадание лучей в объектив здесь предотвращает подвижная крыша с электроприводом, который может выдвигать ее на целый метр вперед. Козырек выполняет функцию бленды.

Я обращаю внимание на наклеенные на стекле силуэты хищных птиц. Бенсе объясняет: «Бывает, птицы бросаются на свое отражение, принимая его за соперника, и могут пораниться. Силуэты отпугивают мелких птичек, но на более крупных не действуют. Поэтому вдоль стекол протянута тонкая проволока, по которой пропущен слабый электрический ток». Эту безвредную, но эффективную систему используют фермеры в загородках от овец. Коснувшись проволоки, птица отскакивает где-то на метр и продолжает ловить рыбу как ни в чем не бывало.

«Еще много работы осталось. Например, установить мониторы заднего обзора, чтобы фотограф не упустил что-то интересное у себя за спиной, — Бенсе делает паузу и весело добавляет: — Зато это место уже полностью продано на весь следующий сезон!»

На фотосафари к Бенсе Мате приезжают не только профессионалы, пополняющие свои портфолио. Растет доля «продвинутых любителей» — их уже около 60 процентов. «В минувшем сезоне я принял здесь, в Венгрии, фотографов из 22 стран. В одну из недель у нас было пять гостей — все с разными паспортами. Получаются отличные международные мини-форумы — фотографам всегда есть о чем поговорить. Я тоже многому учусь у них. Если человек приехал из другой части света — например из Новой Зеландии, — мне особенно интересно его послушать. А вот из России за все эти годы не было никого. Даже не знаю, чем это объяснить».

Некоторые эксперты считают, что фотографировать из засидок неспортивно

Засидка, в которой мы расположились, — самый технически сложный проект Бенсе, в который он вложил все свои деньги. Пригнувшись, мы проходим в дальний конец помещения. Здесь, за шторкой, будет установлена главная «фишка» — камера Nikon D800 с зум-объективом 200−400, управлять которой можно из Интернета. «Это, по сути, веб-камера профессионального уровня — думаю, первая камера такого качества и с такими функциями в мире, — объясняет мне Бенсе. — Программное обеспечение полностью наше, его сделал Пеликан. Через онлайн-интерфейс можно управлять перемещениями камеры во всех направлениях, наводить на резкость, оперировать трансфокатором. Фото и видео будут отправляться отсюда на сервер, где их легко скачать. Камера скоро заработает в тестовом режиме на секретном сайте… Кстати, давай проведем конкурс с вашими читателями — а призом будет код доступа к онлайн-камере!».

К этому моменту наш с Бенсе диалог окончательно превратился в его монолог: «Это довольно давняя идея, я начал обдумывать ее лет семь назад, но качество связи тогда было не очень, да и денег постоянно не хватало. Сейчас здесь очень быстрый Интернет, и самое время стартовать. Но работы адски много — дело совершенно новое, опыта нет ни у кого». Чобо-Пеликан добавляет: «Все должно работать в режиме реального времени. Любая задержка сигнала фактически сводит на нет всю затею».

«У меня очень интересная работа: сначала находишь то, чего никто не снимал до тебя, а потом придумываешь способ снять это так, как никто не снимал до тебя!» — говорит Бенсе.

Я уже начинаю думать о возвращении на поверхность, и тут Бенсе предлагает посмотреть под ноги. Лишь сейчас я замечаю в торцевой стене на уровне колен еще один проход, совсем узкий. «После вас», — кивает мне мой гостеприимный хозяин, и вот я ползу навстречу неизвестности, стараясь не думать о тесноте и темноте. Метров через пять или шесть проход заканчивается совсем крохотным помещением, в котором едва хватает места нам двоим. Мы сидим в стеклянном кубе, позволяющем фотографировать не только над, но и под водой. За стеклом, как ни удивительно в это засушливое время, полно воды. Бенсе поясняет, что нас окружает отдельный мини-пруд, куда особый насос подает очищенную воду. «Всего этого не было в проекте, — улыбается Бенсе. — У нас оставались обрезки металла, и кто-то, сначала в шутку, предложил сделать еще один коридор. Мы подумали и решили, что идея стоящая. Здесь можно делать подводные снимки. Это помещение совсем низкое, всего 30 сантиметров над уровнем воды, и расположено в 25 метрах от берега, поэтому птицы ведут себя рядом с ним совершенно свободно».

Уже на поверхности я окидываю взглядом засидку: домика с воды не видно, а само помещение, где мы только что находились, напоминает маленький лодочный причал. Зеркальные стекла создают эффект пустого пространства под крышей — на месте птицы я бы тоже ничего не заподозрил. Тем временем Бенсе дает мне новый шанс воспользоваться биноклем: «Крупнейшие гнездовья цаплевых в Венгрии- вон там, в этих камышах. От 500 до 1000 пар, в зависимости от сезона». Это тот самый случай, когда никто не знает, что происходит за занавесом. Мы видим птиц, только когда они выходят на охоту. «Смотри, в отдалении — малые бакланы, — говорит мне Бенсе, и на этот раз я хорошо вижу группу птиц в центре пруда, где еще достаточно воды. — 25 лет назад представителей вида впервые наблюдали в Венгрии, а теперь их около 1100 пар. Авон большая белая цапля. Интересная птица — вообще-то перелетная, в пределах ареала. Но если зима не суровая и вокруг достаточно пищи, эта цапля ведет оседлый образ жизни… Повсюду разнообразие видов сокращается. К счастью, не в этих местах».

Меня интересует еще один вопрос: за все эти годы к Бенсе Мате, создавшему уникальную систему пунктов наблюдения за пернатыми, хоть раз обращались биологи, экологи — исследователи и преподаватели — с просьбой предоставить им засидки для использования в научных целях? «Пока ни разу, — признается Бенсе. — Но идея хорошая. Наблюдая за поведением птиц из засидки, приобретаешь знания, которых не найти больше нигде. Каждый вид и каждая отдельная особь преподносят сюрпризы. Ведь о некоторых видах максимум что можно найти в литературе — несколько абзацев, кочующих из одной книги в другую».

После обеда мы втроем смотрим дома у Бенсе домашнюю видеохронику. Вот под венгерский мат-перемат кран поднимает стальной каркас засидки-«театра» и ставит его на заранее подготовленную площадку посреди ила. Вот идет строительство засидки-вышки в Коста-Рике — в разгар сезона дождей, с нерасторопными помощниками-индейцами, которые не знают ни венгерского, ни английского. Вот Бенсе демонстрирует руку, порезанную бензопилой при возведении такой же вышки, только в Бразилии…

Некоторые эксперты считают, что фотографировать из засидок неспортивно: ты не выслеживаешь «дичь» часами, неделями и месяцами, а ждешь ее появления, попивая чай в тепле и уюте. Можно ли называть результаты такого фотосафари съемкой «дикой природы»? На этот вопрос нет однозначного ответа. Впрочем, многие коллеги Бенсе Мате, которые сидят в жюри авторитетных фотоконкурсов, не видят в засидках криминала — если они построены и используются без воздействия на окружающую среду.

Эта тема достойна отдельной статьи, но трудно спорить с тем, что несколько лет назад 11-летний школьник в венгерской провинции интуитивно нащупал направление, в котором развивается современная фотография живой природы: быть как можно ближе к объекту и снимать, находясь с ним на одном уровне. Как раз ради этого Бенсе Мате стал строить первые засидки и превратился в «фотографа-невидимку». Уже через несколько лет эта работа стала приносить результат — снимки, подобных которым до Бенсе никто не делал.

«У меня очень интересная работа: сначала находишь то, чего никто не снимал до тебя, а потом придумываешь способ снять это так, как никто не снимал до тебя!» — с улыбкой говорит Бенсе. И приводит пример: сейчас он с друзьями работает над сюжетом: журавли посреди озера, ночь, звездное небо. Съемка широким углом. Проблема заключается в том, что, если ты хочешь, чтобы получились звезды, диафрагма должна быть большой — хотя бы 2,8. Но в таком случае журавли на ближнем плане будут недостаточно резкими. С другой стороны, устанавливая маленькую диафрагму 16 и используя вспышку, ты получишь хороших журавлей, но не получишь звезд. Нужно использовать длинную выдержку — 20 секунд. И хорошо бы начать с диафрагмы 16, а потом открыть ее пошире. Технически это невозможно — изменять диафрагму при открытом затворе. Но для Бенсе самое интересное начинается именно в тот момент, когда он слышит слово «невозможно». В конце концов задача была решена — с помощью куска лески, пульта дистанционного управления, электромотора и отверстия, просверленного в камере.

Конечно, это очень интересная работа — если ради нее не жалко дырявить фотоаппарат стоимостью 4000 долларов. Впрочем, ради своих пернатых моделей Бенсе пошел бы и не на такие жертвы. Мне кажется, родись он в Средние века, его ждала бы слава, подобная славе святого Франциска, умевшего разговаривать с птицами. Но, конечно, для нас гораздо лучше, что он родился в эпоху, когда люди изобрели фотографию и полупрозрачное стекло.

© Андрей Паламарчук для NG, 2013
Оригинал статьи


С момента опубликования этой статьи на ферме Бенце произошло немало перемен. В частности, упомянутый в тексте «театр» уже полностью доделан. Тем, кто увлекается фотографией дикой природы, лучше увидеть всё своими глазами. Узнать подробности и забронировать засидку можно на сайте Бенце.

View Comments